В этой статье вы найдёте как общие правила поведения на проекте «Театр абсурда», так и большое количество исторической информации, касающейся этой темы.

1. Общие правила поведения на проекте.
2. Общая информация по манерам и этикету XVIII века.
3. Выдержки из книги Э. Фукса "История нравов", глава "Галантный век"

Общие правила поведения на проекте
Как необходимо вести себя на приеме:
- формулируйте свою мысль четко и ясно (как устно, так и письменно);
- не сутультесь;
- не в коем случае не показывайте смущенность и застенчивость;
- следите за своим внешним видом (платье, прическа, макияж и пр.);
- придворный должен быть любезен и внимателен, избегайте сплетен, злоязычия и лжи;
- ваша вежливость во время общения, должна возрастать в зависимости от ранга собеседника;
- соблюдайте правила придворного церемониала

незамужние дамы:
- вы должны быть скромны, но это не должно быть сопряжено с застенчивостью и неловкостью;
- никогда не начинайте разговор первой и не пытайтесь самостоятельно выбирать тему для беседы

кавалерам:
- не сидите, когда дама стоит рядом с вами;
- если вы видите знакомую даму впервые, поприветствуйте ее;
- не запрещается открыто льстить даме;
- если с вами дама, вы должны будете ее представить незнакомым придворным;
- оказывайте даме, всевозможные услуги, по ее просьбе;
- нельзя проявлять свою ревность открыто, иначе будет подвержены усмешкам и даже изгнаны из общества

Категорически запрещается:
- громко смеяться, в противном случае это будет воспринято как вульгарность
- употребление пословиц и просторечивых выражений
- грубить и вести себя грубо по отношению к людям низшего сословия, в том числе и слугам
- обращаться к монарху первым, не выбирать тему беседы самому
- нарушать правила придворного церемониала

1. Выше монарха ни в идее, ни на практике нет никого. В лице абсолютного государя на земле шествует само божество. Он сам есть свет, и вот почему он всегда окружен светом. Тот, кто удостаивался его взгляда или милостивого обращения, постигал величайшее счастье, которое только может выпасть на долю смертного, и на всю жизнь он чувствовал себя вознесенным высоко над своими согражданами.
2. При виде короля всем надлежит кланяться. И оставаться в этом поклоне, пока король не пройдёт мимо вас.
3. Подходить к воплотившемуся в земном теле божеству стоит не иначе, как склонив голову и колена, а речь следует приглушить, так как слишком громкое слово нарушило бы почтение.
4. Почести, предписанные королем для официальной любовницы, оказываются ей с тем же благоговением, как и ему, - правда, только до тех пор, пока ей разрешено разделять его ложе.
5. Говорите лишь тогда, когда вы можете рассчитывать быть услышанным, и именно для того, чтобы быть услышанным. Старайтесь блеснуть остроумием.
6. Спешите покаяться в своих грехах. Для вас нет ничего более пикантного, как застигнуть кого-нибудь в самый интересный момент, или быть застигнутым самому.
7. Мещанин, рабочий, крестьянин в ваших глазах не люди, а просто существа, креатуры. Только начиная с барона человек имеет право называться человеком.
8. Вам кажется пикантной интересная бледность лица - символ физической хрупкости, - а также печать, наложенная на лицо ночами, посвященными любви. Любимый цвет кожи для вас - не пышущий свежестью и здоровьем, а бледный. Цветущее здоровье - черта мужицкая. Лишь розовым налетом подернута ваша кожа, точно сквозь нее просвечивает тайный огонь желаний, ни на минуту не потухающий, как доказательство постоянной готовности к галантным похождениям.
9. Все женщины вокруг вас никогда не становится старше двадцати, а мужчины - тридцати лет.
10. Вы отдаёте предпочтение ранней зрелости, юноше, принимающему позу возмужалости, девушке, сознающей себя орудием наслаждения.
11. Женщинам: Поведение ваше должно внушать мысль, что ваше воображение всецело насыщено сладострастными представлениями, что ваша мысль обращена лишь на один предмет, занята только его разнообразными возможностями. Предмет этот - любовь. Любовь ваша - публичный акт, предмет выставки, спектакль, разыгрываемый на сцене перед тысячью зрителей. Вы не знаете лучшего удовольствия, как похвастать своей красотой перед возлюбленным, к тому же вы знаете, что "раз в плену глаза, то и руки и уста недолго будут бездействовать", и потому вы всегда находите массу серьезнейших причин показать ему кое-что.
12. Мужчинам: Вы должны уважать в женщине драгоценнейший сосуд сладострастия. Каждое ее желание для вас - приказание, малейший ее каприз - закон. Предоставляйте ей первое место, уступайте дорогу, дабы ей было удобно идти. Служению женщине вы посвящаете половину жизни, или даже всю жизнь целиком. Помните, вы способны на геройство, только когда на вас смотрят. Иначе – не трудитесь понапрасну.
13. Разговор для вас главная арена словесного флирта в противоположность будуару, где преобладала практика. Изо дня в день вы разговариваете о любви, не о ее высших проблемах, а только о ней как наслаждении. Если случайно ваша беседа завертелась не вокруг любви, стремитесь заменить её сплетнями, спорами об этикете и подобными глупостями.
14. Поцелуй для вас средство вызвать в другом собственное вожделение. Пользуйтесь им! Имейте в виду - если у мужчины нет мужества поцеловать женщину или если он дарил руке то, на что имели право уста, то это разочаровывало женщину.
15. Помните, утренний туалет, или lever, дамы был провозглашен официальным часом приемов и визитов. Поспешите узнать, кто у кого был сегодня утром, а также позаботьтесь о своём завтрашнем приёме!
16. Ежедневный присмотр за уборной короля - почетная должность, исполняемая доподлинным герцогом. Если вы допущены к туалету короля спешите всякий раз это подчёркивать.
17. Вы обнаруживаете свои желания всегда элегантно и грациозно, а не бурно и разрушительно.
18. Танцы вы исполняете для того, чтобы показать всем свою игривость и кокетливость, а также ясно выразить свою сладострастность.
19. Выходите на танец только лицом к королю. Каждая пара при построение любого рисунка должна пройти путь из конца зала к своему месту.
20. Перед каждым танцем приветствуйте короля, затем своего партнёра.
21. После танца приветствуйте своего партнёра, затем короля.
22. Если король отсутствует, но на месте возле трона есть любовница, или дофин и дофина – процедура сохраняется.
23. Если короля, любовницы, дофина и дофины нет – процедурой поклона в сторону трона можно пренебречь.
24. Уходить с танца стоит также, проходя путь, обратный выходу на танец.
25. Вы не признаёте ни старости, ни увядания. Для вас есть только "сегодня". "Завтра" не существует.
26. Наслаждение – ваш неизменный спутник вплоть до гробовой доски, и оно щедро расточает вам свои дары. Наслаждайтесь игрой в рай на земле!

Персональные особенности поведения при дворе, будут «выданы» каждому персонажу отдельно, согласно придворному церемониалу (положения при дворе, статус, и пр.).

Этикет во время карточных и прочих игр
Будет позже

Этикет во время приема пищи
Будет позже

Этикет в танце
— дама подает в танце не более двух пальцев (ист. Валерий Бондаренко)

Информация будет дополнена, следите за изменениями на сайте.

Общая информация
Итак, мы настоятельно рекомендуем Вам погрузиться в мир, созданный Людовиком XIV, потому как именно он являлся общественной основой французского общества XVIII столетия.

Строгая иерархия феодального общества всегда уделяет особое внимание этикету. Он – средство подчеркнуть статус (упорядоченное неравенство) общественного положения.
В 18 веке этикет продолжает господствовать в отношениях между людьми. Послы задерживают вручение верительных грамот, если вовремя не приходят бумаги, подтверждающие, что их дворянство восходит как минимум к 14 столетию. В противном случае при церемонии представления в Версале король не сможет обнять и поцеловать жену посла, а только ее поприветствует! Этикет до такой степени владеет умами придворных, что иные из них на полном серьезе уверяют, будто Великая французская революция разразилась из-за того, что генеральный контролер финансов Неккер явился к королю в туфлях с бантами, а не с пряжками!
Хорошее воспитание в 18 веке предусматривало естественную манеру держаться в сочетании с вежливостью и вниманием к другим людям. Большое значение придавалось скромности, но она не должна была быть сопряжена с застенчивостью и неловкостью. Признавалось, что необходимо обладать не только моральными достоинствами, но и хорошими манерами, при отсутствии последних можно легко вызвать смех по отношению к себе или даже обидеть окружающих. Поэтому хорошо воспитанный человек должен был быть внимателен при употреблении титулов и имен, не говорить много о себе, владеть собой и не демонстрировать своих эмоций. Громкий смех осуждался как проявление вульгарности, то же самое касалось употребления пословиц и просторечных выражений. Также осуждались принятые еще в 11 веке, пренебрежение к низшим и грубость к кому бы то ни было, включая слуг. Человек должен был уметь формулировать свою мысль ясно и четко как устно, так и письменно.
Важным представлялось иметь хорошую осанку, хорошо танцевать и тщательно следить за своей одеждой (имеется в виду не только следование моде, но и безукоризненная чистота, игнорируемая ранее). По-прежнему придавалось важнейшее значение соблюдению всех форм вежливости по отношению к женщине — следовало почтительно приветствовать ее, не сидеть, когда она стоит, оказывать всевозможные услуги, а порой и открыто льстить.
Поведение при королевском дворе сильно отличалось от принятого в век абсолютизма. При соблюдении всех этических норм (не обращаться к монарху первым, не выбирать тему беседы самому и т. д.) правильным поведением считалась почтительность без признаков смущения и тем более без самоуничижения. Эти же нормы поведения распространялись и в отношении к другим вышестоящим лицам. Ценность человеческой личности независимо от происхождения все больше возрастала, хотя предрассудки, связанные с происхождением, были еще чрезвычайно сильны. Кроме того, придворный должен быть любезен и внимателен, избегать сплетен, злоязычия и лжи. Его манеры должны были выглядеть естественными без неловкости, он обязан был хорошо говорить на нескольких языках, уметь играть в карты, не обращать внимания на денежные потери, петь, рисовать, танцевать, играть на музыкальных инструментах, практиковать модные в то время виды спорта, но отнюдь не игры простонародья. На войне ему рекомендовалось избегать ненужного риска, если он находился вне поля командира. Вежливость его должна была возрастать в зависимости от ранга собеседника, а по отношению к королю его манеры должны были напоминать поведение слуги перед господином. Понятно, что не все из этих норм осуществлялись на практике, но правила поведения по отношению к королю необходимо было соблюдать неукоснительно.
Однако сами монархи уже порядком устали от всех этих условностей.
Двору противостоит салон, аристократический и буржуазный, где хозяева и гости общаются накоротке. Тон задают августейшие особы. Регент Франции Филипп Орлеанский-младший провозглашает на своих оргиях: «Здесь запрещено все, кроме наслаждения!»
Конечно, в феодальном обществе все определяет звание, а не талант. Моцарт пишет, что за столом зальцбургского архиепископа его место выше лакея, но ниже повара. Но в это примерно время уже буржуазная Англия хоронит «лицедея», великого актера Д. Гаррика, в Вестминстерском аббатстве.
Кризис феодального общества порождает новое представление о человеке. Теперь идеалом является не феодальный сеньор или придворный вельможа, а частное лицо, «добрый человек» во Франции, джентльмен в Англии. К концу века в этих странах не знатность, а успех, талант и богатство определяют статус личности в обществе.
***
Французский этикет интересующего нас периода был несомненным и логичным продолжением этикета, созданного Людовиком XIV. Конечно, придворное общество, созданное им, в своём первозданном виде было недолговечным - оно продолжалось после смерти короля ещё 70 лет. Уже во время правления Людовика XV были заметны признаки разлада: придворные выполняли предписанные обязанности нехотя, с усмешкой, старинный этикет порою напоминал комедию. В мемуарах отмечено, как дочери Людовика XV, оторвавшись от своих дел, торопились к королевской спальне, чтобы принять участие в церемонии, на ходу поправляя небрежно накинутые придворные платья и принимая на бегу недостающие детали туалета из рук фрейлин. (Через полчаса, едва переводя дыхание, они возвращались обратно). Впрочем, ленивый внук "великого короля", Людовик XV не любил находиться в парадной спальне, и скоро во дворце появилась пристройка с комнатами, которые не были предназначены для парадных церемоний многолюдного пробуждения и отхода ко сну.
***
...Утром придворные собирались в длинном зале Версальского дворца и размещались в порядке столь же строгом и выверенном, как узор знаменитого парка. Они стояли у дверей королевской спальни. Приглушенный звук голосов прерывался - король проснулся. Камер-паж открывал двери спальни. Начиналось утреннее "посещение" монарха. Первыми входили сыновья и внуки короля, потом, в строгом порядке, допускались иные: секретари короля и его интенданты, главный врач и хранитель милостыни. Потом наступала очередь маршалов Франции и министров. В это время главный хранитель гардероба бережно снимал ночную рубашку и медленно принимал из рук одного из присутствовавших дневную одежду монарха. В присутствии избранных придворных перемещались туфли и панталоны, убирали ночную посуду и с величайшей осторожностью направляли руки короля в рукава кафтана... Начинался обычный день, один из многих дней жизни величайшего монарха Европы.
В конце XVII века Франция была образцом для других европейских держав: безграничная и неоспоримая власть короля, послушная знать, покорный народ. Впоследствии авторы исторических романов выделяли эту эпоху, время интриг и запутанных любовных приключений. Все представляли придворную жизнь королевской Франции как бесконечный и расточительный праздник.
Укрепляя свою власть, Людовик XIV использовал старинный образец "патримониальной монархии", когда правитель устанавливает политическую власть в стране по образцу патриархальной большой семьи. "Король-солнце" переехал из Парижа и устроил новый центр королевской власти, огромный "дом короля", дворец в Версале. Современники признали поступок короля мудрым и правильным. В XVIII веке авторы знаменитой "Энциклопедии", просвещенные и либеральные, писали в ней, что король постарался привлечь ко двору знатных дворян, которые привыкли находиться в отдалении от Парижа, среди "народа, привыкшего им повиноваться".
Художники любят изображать дворцы и парки Версаля пустынными, но это было место шумное, перенаселенное. Один из придворных вспоминал, что за десять лет ни разу не ночевал вне королевского дворца и за сорок лет только несколько раз бывал в Париже. Герцог Сен-Симон, автор знаменитых мемуаров, писал: "Король следил не только за тем, чтобы знать собиралась при дворе, он требовал этого и от мелкого дворянства. Во время "посещений", во время обеда он всегда замечал каждого. Он был недоволен знатными, которые не все время проводили при дворе, еще больше теми, кто появлялся при дворе редко, а в полной немилости были те, кто никогда при дворе не показывался. Когда кто-нибудь из них что-то просил, желал, король произносил: "Я его не знаю!" Приговор был окончательным". "Король не запрещал поездки дворян в их имения, но здесь следовало проявлять умеренность и осторожность" - объяснял Сен-Симон.
Утренние "посещения" короля были зеркальным отражением обычаев того времени: вельможи (доверенные слуги) в доме господина ожидают его пробуждения и готовы выполнить поручения. Если господин выделял их особо, они были допущены к утреннему туалету.
Обычай этот король повторял каждый день. Не следует удивляться, что его видели в ночном белье: не было тогда буржуазной стыдливости, и знатные особы разговаривали со слугами, не стесняя себя ничем.
Все поступки и жесты короля полностью отвечали всем образцам культурной традиции. Как и фаворитки короля, которые никого не удивляли: семейные добродетели были в почете только в быту буржуазии. Кроме всего, выбор любовницы короля осложнял интригу, усиливал многочисленные склоки и взаимные упреки придворных.
Придворный этикет, многочисленные церемонии, которые день за днем повторялись в Версале, устанавливали сложную систему различий между придворными, которые постоянно менялись и уточнялись. Присутствие при утреннем туалете, приглашение на охоту, участие в прогулке - все это позволяло королю в безукоризненно любезной форме, без шума и угроз, определять и изменять позиции придворных. Насколько сложным был "театр придворной жизни", показывает отрывок из мемуаров Сен-Симона. Он решил оставить военную службу, которую не переносил, хотя знал, что король не любит подобные вольности. Сен-Симон ожидал проявлений немилости. Он был допущен к "вечернему посещению", церемонии столь же сложной, размеренной и значимой, как и утреннее облачение в штаны и туфли. Избранник короля держал канделябр с горящими свечами. Это был знак особой милости, доступной только родовитым дворянам и очень редко людям незнатным. Совершенно неожиданно на сей раз выбор короля пал на Сен-Симона: "Король был так обижен на меня, что не хотел, чтобы все это заметили". После этого три года король не замечал Сен-Симона.
Никто во Франции не мог построить и содержать дворец, который по великолепию и затратам можно было сравнить с домом короля. В социологии есть понятие "статусное потребление", когда деньги тратят попусту, ради престижа. Расточительная роскошь Версаля была необходима для утверждения неограниченной власти. Вечерние фейерверки, музыка балета, огни свечей и факелов, звон тяжелых ножей и вилок, запахи огромных кухонных помещений сопровождали триумф королевской власти. Людовик XIV тратил деньги безоглядно.
Версаль был главным центром перераспределения финансовых ресурсов страны. Близость к власти в условиях неограниченного правления можно назвать самым прибыльным занятием. Король будто бы наблюдал, как истощаются кошельки придворных, и ожидал, когда тот или иной вельможа признается, что он подошел к порогу бедности. Тогда он мог предложить "пенсию", доходную придворную должность или иной способ сохранения достойного для дворянина образа жизни. Разумеется, при этом внимательно учитывалось место дворянина в придворной иерархии. В политической социологии власть иногда определяют как способность "превращать определенные ресурсы во влияние в рамках системы взаимоотношения людей". Людовик XIV, уверен, оценил бы смысл этой фразы, но прибавил: "Слабая власть раздает всем, кто просит, сильная сама находит людей, достойных внимания".
"Уровень развития короля, - заметил Сен-Симон, - был ниже среднего". Уровень образования - посредственный для своего времени; сам он признавал, что "не знает вещей, знакомых многим". Но для исполнения своего долга король не должен был проявлять особые умственные усилия: его предшественники, Ришелье и Мазарини, усмирили мятежи, восстановили твердую власть, запустили "механизм управления", который продолжал налаживать знаменитый первый министр Людовика XIV Кольбер. Но в основном и окружал он себя людьми или неопытными, или незнающими: на их фоне "мудрость" короля сияла до поры до времени.
Чтобы остаться в памяти потомков в качестве великого правителя, не обязательно иметь великие достоинства и свойства незаурядного человека. Неограниченную власть Людовик XIV создал, грубо говоря, используя качества обычного домашнего тирана. С детства он обладал острым любопытством: неустанно подсматривал, узнавал, замечал, запоминал. Сен-Симон не сомневался, что король поручил особым слугам, швейцарцам, и днем, и ночью находиться неприметно во дворце и в садах, наблюдать за придворными, следить за ними, "подслушивать, запоминать и сообщать". Это странное распоряжение Сен-Симон воспринимал брюзгливо, но без негодования.
Секрет успеха Людовика XIV заключался в том, что он интуитивно понимал: правителя и его окружение, "элиту страны" - круг важный и влиятельный, - соединяют не распоряжения, не приказы и даже не высокие цели, а общие привычки и навыки, одинаковая культура. Здесь достоинства короля были неоспоримы. Никто не умел так тонко учитывать различия возраста и заслуг придворных, как не было человека столь любезного от природы. Обычно король не говорил много, но редкие слова он произносил с великой важностью или с большой любезностью. Он был отменный "первый дворянин", и все окружающие понимали, что он жил вместе с двором, у него не было отдельной личной жизни, иных интересов. (Можно заметить, что унылая скромность последнего русского императора и его преувеличенное внимание к личной жизни, к любимой семье, подрывали престиж монархии не меньше, чем экономические потрясения или неудачные военные действия.)
Любой человек во французском придворном обществе подвергался давлению сверху и со стороны равных себе. Король был избавлен от давления сверху, но давление снизу было значительным, в определенный момент оно могло раздавить - превратить в "ничто", - если бы все придворные группы стали действовать в одном направлении, в равной мере против. Но этого не происходило, "потенциалы действий" его подданных были направлены друг на друга и взаимно уничтожались. Людовик XIV искусно возбуждал ревность, сеял подозрения, одних выделял, других награждал, и в этом отношении был режиссером не менее искусным, чем великий Мольер, - жаль, что в минуту отдыха, отбросив условности этикета, два великих постановщика не открыли друг другу секреты своего ремесла.
Но мелкие интриги в прекрасных дворцах не объясняют удивительную прочность правления Людовика XIV. Были иные причины. Люди традиционного общества боятся неожиданных перемен, предпочитают жить, как растения в цветочном горшке, который выносят летом на солнце, а зимой заботливой рукой переносят в теплый дом, - они любят твердый порядок. Сен-Симон замечал, что все поступки короля были раз и навсегда определены: с часами в руках находясь на далеком расстоянии от дворца, можно было всегда сказать, что он делает. Знаменитая фраза короля, отчеканенная еще в юности: "государство - это я!", не столь однозначна, как иногда представляют. Силой своей интуиции Людовик XIV понял, что после смуты и мятежей подданные готовы избавиться от многочисленных притязаний по причине эгоистичной и личной: каждый готов был принять короля как своего союзника и помощника в борьбе со всеми прочими, - обид и ненависти накопилось предостаточно. Государство как учреждение было слабым и скверным, а король обещал быть сильным и "равноудаленным" от всех.
Молодой король принял мужественное решение: чтобы твердо держать власть, он вынужден был держать в руках и организовывать себя самого. Его собственный идеал величия королевской власти, по происхождению ветхий и древний, был обновлен и наполнен невероятным блеском версальского двора. Его подданные, которые имели вес в обществе, не только придворные, но и буржуазия, состоятельные слои, находили в своем короле то, что было и их внутренним побуждением: стремление к престижу. Они готовы были признать, что их существование согрето блеском королевской власти.
Престиж короля, и следовательно, престиж королевства укреплялся средствами испытанными. Франция непрерывно воевала, под знаменем короля была огромная по тем временам армия. Король пресекал вольности, которые допускала в прошлом слабая власть. Он отменил Нантский эдикт, определивший равенство прав католиков и протестантов и обеспечивший на время веротерпимость. "Один король - одна вера". 200 тысяч протестантов ("гугенотов") были изгнаны или бежали сами; оставшиеся вопреки своей совести должны были признать "истинную веру". Только в конце правления король стал проявлять очевидные признаки усталости и дряхлости, да и армия стала терпеть одно поражение за другим...
Таким образом, Король Солнце создал своё общество, пронизанное почти театральными правилами поведения, появления и исчезновения персонажей при дворе.
Конечно, возможность идти впереди другого или размах поклона можно представить как забавы бездельников, но в обществе Франции 17-18 веков эти этикетные формы определяли не только честь и достоинство человека, но часто даже его судьбу.

Подготовили Басович Лилия, Варвара Соколкова
по материалам: http://www.znanie-sila.ru/online/issue_2922.html

Литература:
1. Кенигсбергер Г.Г. Европа раннего Нового времени. 1500 – 1789. – М.: Изд-во «Весь Мир», 2006.
2. Козьякова М.И. История. Культура. Повседневность. Западная Европа: от античности до 20 века. – М.: Изд-во «Весь Мир», 2002.
3. Ленотр Ж. Повседневная жизнь Версаля при королях. – М.: Мол. Гвардия, 2003.
4. Митфорд Н. Франция. Придворная жизнь в эпоху абсолютизма. – Смоленск: Русич, 2003.
5. Труайя А. Петр Великий. – М.: Изд-во Эксмо, 2005.
6. Фуко М. Надзирать и наказывать: Рождение тюрьмы. – М.: Ad Marginem, 1999.
7. Шоню П. Цивилизация классической Европы. – Екатеринбург: У-Фактория, 2005.

Выдержки из книги Э. Фукса "История нравов", глава "Галантный век"
Пожалуйста, скачайте главу "Галантный век" ("Фукс_Галантный век.doc") из приложений к статье. В ней вы найдете очень познавательную и интересную информацию.